ВОЗВРАЩЕНИЕ КОНТЕКСТА

Рельефы еврейских надгробий в монотипиях и фотографиях Д.Н. Гобермана

Давид Ноевич Гоберман (1912 - 2003), великий художник и замечательный искусствовед, был последним, младшим сыном в семье классического русского авангарда. Его биография почти хрестоматийна. Он учился в хедере и в Академии художеств, был воспитан на минских вывесках и эрмитажном Матиссе. Ученик Тырсы, друг Альтмана и Каплана, Гоберман духовно принадлежал началу 1930-х гг., когда русские художники еще пытались остаться в пространстве общеевропейской художественной культуры.

Интерес к народному искусству, входивший в «символ веры» его учителей, был присущ Гоберману со студенческих лет. Его обращение к памятникам народного творчества произошло в конце 1940-х гг., когда в профессиональном советском искусстве окончательно восторжествовал метод социалистического реализма. Изучение народного искусства стало тогда для художников тем, чем для поэтов стал художественный перевод. Я вспоминаю, как Давид Ноевич показал мне свои эскизы «народных » молдавских ковров, выполненные им в начале 1950-х гг. для Кишиневской ковровой фабрики: это была чистейшая геометрическая абстракция в духе Мондриана. Когда я сказал об этом автору, он только довольно улыбнулся.

Гоберман исследовал, публиковал и популяризировал народное искусство и архитектуру Молдавии и Украинских Карпат. Достаточно сказать, что он впервые серьезно изучил и сделал широко известной косовскую керамику, лучшую жемчужину в короне украинского народного искусства.

В 1950 - 1960-х гг. работая на Украине и в Молдавии, Гоберман сфотографировал тысячи надгробий на старых еврейских кладбищах, большинство из которых впоследствии были уничтожены. Вот как он сам написал об этом:

Изучая народное творчество Украины и Молдавии, я, таким образом, оказался в зоне концентрации замечательных памятников еврейского искусства. С энтузиазмом фиксировал я в зарисовках и фотографиях неповторимую пластику рельефов, сохранив тем самым ценнейший материал о надгробиях, пощаженных войной, но позднее варварски уничтоженных режимом, одержимым ненавистью к религиозному и нравственному чувству людей. Я полюбил эти кладбища. Вооруженный фотокамерой, петлял меж надгробий, следя за движением солнца, то терпеливо выжидая, пока оно своим живительным лучом коснется рельефа, то, бросаясь туда, где свет уже выхватывал резные изображения, каждое из которых, словно возникнув из небытия, вызывало трепет новооткрытия. (Гоберман Д. Художник о себе. СПб.: «Литера», 1998)

Гоберман стоит у истоков изучения декорированных еврейских надгробных стел. Надгробные памятники стали для Гобермана предметом не только научного, но и художественного осмысления. В этом он наследовал традициям Альтмана, Лисицкого, Рыбака, Юдовина. Особое место в его графике, созданной по мотивам надгробных рельефов, занимают монотипии, посвященные резным надгробиям старого кишиневского кладбища. Он писал об этой работе так:

В 1951 г. я занялся работой над циклом монотипий на сюжеты надгробных рельефов старого кишиневского кладбища, позднее полностью разрушенного. Техника монотипии позволяла близко подойти к передаче фактуры пористого известняка и путем повторного более слабого оттиска и легкого сдвига контуров добиться смягченности линий и некоторой объемности изображения. Вместе с тем плотная выравнивающая тональность монотипий создает ощущение патинированной временем или замшелой поверхности камня и будит чувство ушедшей старины. (Гоберман Д. Авторское предисловие к неизданному альбому рисунков. 2003)

Монотипии не только результат поисков художественного решения, но и наивная попытка протащить через цензурные рогатки в выставочный зал абсолютно запретную тему с помощью купюр «авторского прочтения». В 1950-е гг. в СССР не было ни малейшей надежды на презентацию памятников еврейского искусства. (Только в последнее десятилетие Гоберман смог опубликовать и выставить часть огромного корпуса своих фотографий еврейских надгробий.) Отказ от еврейских букв и, тем самым, от еврейского контекста, попытка представить еврейские памятники просто произведениями искусства «одного из народов СССР» выглядит трагической приметой эпохи. Бельмами глядят на нас зияющие пустоты на месте стертых эпитафий, вырезанных «преступными» еврейскими буквами.

Сравнение вариантов изображения одного и того же рельефа позволяет понять, как трудно далось Гоберману решение снять буквы там, где они включены резчиком в орнаментальную композицию.

Мы хотим, поместив рядом с графическим листом фотографии, вернуть монотипии к первоисточнику, восстановить разрушенный контекст. Все фотографии, представленные на выставке, сделаны Гоберманом на старом еврейском кладбище в Кишиневе в те же годы, что и монотипии. Эти фотографии позволяют показать развитие мотива, его вариации и превращения в локальной художественной традиции, показать «бесчисленные трактовки и импровизации, рождаемые воображением художника», как об этом точно сказал сам Давид Ноевич Гоберман.

Валерий Дымшиц

Комментарий к изображениям

Животные, несущие виноградную гроздь (как правило, медведи), изображают двух разведчиков, которые были посланы Моисеем из пустыни в землю Ханаанскую и «срезали там виноградную ветвь с одною кистью ягод, и понесли ее на шесте двое» (Числа, 13:23).
Этот мотив, начиная со Средних веков, был широко представлен в европейском искусстве. Евреи Восточной Европы заменили в нем человеческие фигуры на фигуры животных - так старались избегать изображения человека.
Изображение гигантской грозди символизирует Святую Землю, в которой в конце времен произойдет восстание из мертвых.
Рельеф, на котором шест с виноградной гроздью и птицей держат львы, представляет собой контаминацию двух самостоятельных мотивов: разведчиков и птицы, клюющей виноградную гроздь.